Футурологи нарисовали занятную картину экономики будущего

Что могут рассказать долгосрочные прогнозы

В тридцатые годы прошлого века экономист Джон Кейнс предвещал, что к началу века XXI мировое потребление каждые 4-5 лет будет умножаться за счет необычного роста экономики. В 2013-м известная аудиторская компания PWC сулила Россия вот-вот по некоторым показателям обгонит Германию. Мы собрали самые калоритные прогнозы и сравнили их с реальностью.

Когда мы хотим заглянуть в будущее, то, обычно, дело ограничивается 2024 годом. С одной стороны, это понятно: примат политики как был, так и остается в силе. С иной стороны, и политика — это искусство вероятного. А что может быть в дальнейшем, в 2024 году и далее? Как к этим возможностям сумеет подключиться Россия?

Оговоримся сразу: вынесем за скобки вероятные геополитические потрясения, вероятные войны и климатические катастрофы: их уж буквально ни в какие прогнозы не заложишь. Сосредоточимся на вероятных экономических изменениях – в мире и в стране. Это не только нужно, но и интересно. И чем обширнее горизонт грядущего, тем увлекательнее.

Кейнс тоже строил коммунизм

Правда, есть и оборотная сторона. Правило: чем далее пытаешься заглянуть, тем больше возможность ошибиться, никто не отменял. Интересно сейчас читать прогнозы, написанные не во времена первых утопий, но, скажем, перед 2-ой мировой войной. К примеру, в 1930 году, в разгар Великой депрессии, может быть, предчувствуя надвигающиеся грозовые времена и защищаясь от них, знаменитый экономист Джон Мейнард Кейнс написал эссе «Экономические возможности для наших внуков».

Забота о внуках не прибавила ему славы. Это был прогноз-мечта: Кейнс возлагал надежды, что к 80-м годах XX века глобальная экономика сумеет разогнаться до роста в 20% в год, дав мировому потреблению возможность умножаться каждые 4-5 лет. «Коммунизм» и по Кейнсу не состоялся, планка роста оказалась завышенной.

Выходит, великий экономист оторвался от действительности? Не все так просто. Известный ресурс, специализирующийся на публикации материалов общепризнанных мастеров в сфере экономики, и не только – Project-syndicate.org – показывает периоды, за которые темп роста экономики вырос на порядок. Если с 1500 по 1820 год глобальная экономика, по имеющимся оценкам, росла в среднем на 0,32% в год, то с 1820 по 2003 год – на 2,2%. На данный момент средний темп на уровне 3%.

1820 год – это начало промышленной революции в Великобритании. Сейчас она называется первой промышленной революцией, 2-ая — это введение конвейерного производства, 3-я – возникновение Интернета, мы живем в начале четвертой промышленной революции с интернетом вещей, робототехникой и искусственным умом. Означает, впереди возможность существенного роста экономики.

Вызовы новой экономики

Чтобы пользоваться плодами цифровых и промышленных революций, экономика должна значительно поменяться. Как конкретно? Об этом написаны тома. Но есть малогабаритные и полностью удачные указания на эти перемены. Сошлемся, к примеру, на канадский ресурс Visual Capitalist.

Во-1-х, современные капиталы предпочитают новые сферы. Авторы этого ресурса уделяют свое внимание на тенденции перестановок на пьедестале больших по капитализации компаний и приходят к выводу о смене векторов в движении самих капиталов. Прошло время, когда первую скрипку игрались компании, ориентировавшиеся на индустрия. Сейчас солируют те, кто занимаются новыми технологиями (капитализация отдельных компаний уже превосходила $1 трлн) и их внедрением, ну а в сфере внедрения пока лидируют торговые компании (такие как Amazon). Когда конкретно новые цифровые технологии будут определять сборочное и в целом промышленное создание, вероятны очередные перестановки на пьедестале.

Здесь можно сделать первую отсылку к современной экономике России. Когда политики и экономисты в большей степени левой ориентации обычно спрашивают: «Где новые ДнепроГЭСы и Магнитки?», то им есть что ответить: в России есть современные компании-флагманы, к примеру, «Yandex».

Во-2-х, происходит эволюция самих денег. Эта тенденция активно разворачивается на наших глазах. Ее, с одной стороны, подталкивают сами центробанки: мир уже накопил около $250 трлн долга, включая $63 трлн взятых правительствами больших государств, и пирамида растет. При этом центральные банки Японии, Швейцарии и других государств выдают деньги под отрицательные кредитные ставки. И правительства, и компании, и люди начинают принимать деньги по-новому. С иной стороны, те же центробанки пока четко не определились с тем, как себя вести в создавшейся ситуации. Доп и пока недооцененным фактором является технологическая возможность создания электронных денег и их эмиссия кроме центробанков. Криптовалюты в общей сложности уже уверенно перескочили порог в $200 млрд.

В-3-х, постоянно ускоряется технологический прогресс. Растет не только скорость возникновения новых изобретений, но и пуска стартапов. Канадский ресурс приводит, быть может, не самый успешный, но все равно впечатляющий пример: «Pokemon Go набрала 50 млн игроков за 19 дней. На фоне автомобилей (62 года), телефонов (50 лет) либо банковских карт (28 лет), 19 дней — мгновение».

В-4-х, переход к возобновляемым энергоресурсам просит создания соответствующей инфраструктуры. Мир приближается к «зеленой революции». Это уже не новый тренд. В энергетике главной задачей становится создание соответствующей инфраструктуры.

В-5-х, демографические проблемы приводит к возникновению новых и расширению старых крупных городов. Демографические проблемы — это не только старение населения в продвинутых странах и омоложение в ряде развивающихся. Эти проблемы известны, ими активно занимаются. Но есть и другие. Среди них, к примеру, новые мегаполисы. Visual Capitalist предупреждает: к концу 21 века только в Африке быть может не менее 13 крупных городов с численностью до 50 млн человек, они будут крупнее Нью-Йорка. К тому времени мегаполисы Северной Америки, Европы, Южной Америки и Китая перестанут входить в топ-20 самых густонаселённых городов мира.

В-шестых, вмешательство политики в мировую торговлю может оказаться долгосрочным. В качестве положительного примера взаимодействия политики и экономики приводятся торговые дела между США и Канадой, в качестве «вирусных», способных поменять вид мировой торговли – пока не урегулированные дела между США и Китаем.

И, в конце концов, в-седьмых, над мировой экономикой крепнет «восточный ветер». Значение восточно-азиатских государств и Индии в мировой экономике будет расти. Сначала это как и раньше относится к Китаю. Visual Capitalist приводит, к примеру, такой факт не из завтрашнего, а сегодняшнего дня: регион в дельте реки Янцзы, который содержит в себе несколько городов, производит $2,6 трлн — больше, чем в Италии.

В погоне за Америкой

Картина грядущего отчасти нарисована. Обозначенные векторы неравнозначны, картина, естественно, неполна и не везде прозрачна, но все равно дает представление о том, чем в главном будущее будет различаться от настоящего.

Есть и иной взор. Он обостряется из-за идущих торговых и санкционных войн. Это попытка увидеть не столько что поменяется, сколько то, кто кого «одолеет» либо опередит, кто окажется на верхушке, а кто откатится назад. Это взор не столько футуролога, сколько геополитика.

Не так давно глава Счетной палаты Алексей Кудрин заявил: «Новая сфера войны – это экономика. В конечном счете, это приведет к тому, что США ослабеют. Но в ближайшие 40 лет они будут доминировать». Потому что поменяется табель о рангах в мировой экономике?

Есть ответ от известной аудиторской компании PWC, которая составила прогноз движения фишек государств по шахматной доске на 50 лет вперед. Прогноз составлен в 2013 году, но все равно представляет значимый энтузиазм.

К 2050 году, по версии PWC, кроме Китая, который по глубоким показателям ВВП уже к 2027 году может выйти на 1-ое место, резко продвинутся вверх Индия и Бразилия. Приметен и фуррор Вьетнама, который к 2050 году войдет в первую двадцатку государств.

Стоит специально выделить, что прогноз PWC весьма комплиментарен по отношению к России. По размеру ВВП по паритету покупательной способности она должна уже в 2020 году обогнать Германию. На самом деле Россия, но, прогрессирует совсем не так стремительно: отставание от Германии остается прежним.

Отличие настоящего положения дел от прогноза, датируемого 2013 годом, – до этого всего изменения в геополитике и введение санкций, которые, свидетельствует прогноз, тормозят развитие российской экономики. Все же, прогноз PWC, вероятнее всего, учитывался в Кремле при подготовке майского указа Владимира Путина 2018 года. Хотя в указе задача выведения России на 5-ое место в мировой экономике отодвинута на 2024 год.

Министерская вилка

Мы с различных сторон попытались заглянуть в будущее, отталкиваясь, приемущественно, от зарубежных прогнозов. Что все-таки собой представляют официальные отечественные аналоги?

В соответствии с законом о стратегическом планировании, последний долгосрочный прогноз (до 2035 года) был составлен Минэкономразвития в 2016 году. Как досадно бы это не звучало, по существу он представляет собой лишь удлиненную версию 3-х летних прогнозов, которыми постоянно оперирует министерство. В нем не ставится вопрос о новых вызовах, к примеру, тех, о которых было написано выше. Все как постоянно – «вилка» из 3-х версий, различающихся по градусу оптимизма, который, в свою очередь, определяется инвестиционной активностью и, кто бы колебался, ценами на нефть.

Привычка к неизменному «уточнению», которая понижает уровень требований к прогнозистам и к качеству документов, применительно к долгосрочному прогнозу, который в отличие от 3-х летних братьев не подлежит неизменным, прямо до истечения прогнозного периода «уточнениям», практически приводит к отказу от попытки увидеть будущее за рамками обычного «прицела», который может оказаться сбитым и во всяком случае очевидно недостаточен. Долгосрочный прогноз Минэкономразвития – это, скорее, отписка, чем серьезный документ, который позволит заранее предугадать те либо другие опасности либо вызовы. Он уже в значимой мере устарел: по базисному варианту максимальные темпы роста экономики предусматривались в 2,6%, а по сценарным условиям прогноза до 2024 года с 2021 года темпы роста должны уверено перескочить 3%.

Что все-таки касается главного для настоящего и грядущего российской экономики нефтяного рынка, то новых шоков на нем по прогнозу не предполагается. Между тем министр энергетики Александр Новак не раз предупреждал о том, что соглашение ОПЕК+ не следует продлевать. Если ограничений на добычу нефти не станет, ценовой шок полностью реален. 2-ой шок, буквально не менее серьезный, содержится в еще одном прогнозе Новака: с 2022 года добыча нефти в России будет сокращаться. Тщательно последствия такого развития событий в прогнозе не рассматриваются.

Но, пожалуй, самое главное: прогноз не акцентирует внимания на развитии человеческого капитала, а это в современных условиях главный пропуск к возможностям, открываемым цифровыми революциями, которые определят будущее. Выходит, что прогноз выполняет какие-то свои ведомственные задачи и очевидно находится не в той плоскости, в которой развивается глобальная экономика.

Это совсем не означает, что российская экономика теряет ориентиры. Ее цифровые заслуги налицо, в марте 2019 года специалисты Microsoft признали, что российские компании — среди глобальных лидеров по внедрению искусственного ума. Рынок описывает мейнстрим. Ориентиры может потерять правительство, для которого свою продукцию изготовляет Минэкономразвития.

Хотя — кто учитывает мнение правительства, когда идет речь о долгосрочной перспективе?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

<